Судебная практика по 223 Ч1 ук рф

Дело N46-о05-61

Судебная практика по 223 Ч1 ук рф
Законы и кодексы » Уголовный кодекс Российской Федерации » Общая часть » Раздел VI. Иные меры уголовно-правового характера » Глава 15. Принудительные меры медицинского характера » Статья 99. Виды принудительных мер медицинского характера » Дело N46-о05-61.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 16 декабря 2005 года

Дело N 46-о05-61

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Свиридова Ю.А.,

судей Семенова Н.В.,

Тонконоженко А.И.

рассмотрела в судебном заседании 16 декабря 2005 года кассационное представление государственного обвинителя Улитина В.А., кассационную жалобу осужденного В. на приговор Самарского областного суда от 23 августа 2005 года, по которому В.

, , несудимый, осужден к лишению свободы: по ч. 1 ст. 213 УК РФ — на 2 года и 6 месяцев, по ч. 1 ст. 222 УК РФ — на 2 года, по ч. 1 ст. 222 УК РФ — на 2 года, по ч. 1 ст. 223 УК РФ — на 2 года, по ч. 1 ст. 105 УК РФ — на 9 лет, по п. «к» ч. 2 ст.

105 УК РФ — на 14 лет.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначено 17 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

На основании п. «в» ч. 1 ст . 97, ст . 98 , п. «а» ч. 1 ст. 99 УК РФ В. назначена принудительная мера медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра.

Приговором также разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Семенова Н.В., объяснения осужденного В., адвоката Рубахина С.А., мнение прокурора Шиховой Н.В., поддержавшей кассационное представление, а в остальном просившей оставить приговор без изменения, Судебная коллегия

установила

В. осужден за убийство в ссоре К., убийство Т. с целью сокрытия ранее совершенного убийства.

Преступления совершены 7 февраля 2005 года в г. Самаре.

Кроме того, В. осужден за хулиганство с применением оружия в отношении К.М.К., совершенное 18 ноября 2003 года в г. Самаре.

Он же осужден за незаконное приобретение в 2001 год взрывного устройства, его незаконное хранение, ношение и перевозку до 9 февраля 2005 года, за незаконное изготовление в октябре 2003 года огнестрельного оружия, приобретение, хранение, ношение и перевозку огнестрельного оружия до 9 февраля 2005 года, за незаконное приобретение в июле 2004 года боеприпасов, их хранение, ношение и перевозку до 9 февраля 2005 года.

Преступления совершены при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В кассационном представлении государственный обвинитель Улитин В.А. просит исключить из приговора осуждение В. за приобретение огнестрельного оружия, поскольку это не вменялось ему органами предварительного расследования.

В кассационной жалобе и дополнениях к ней осужденный В. просит отменить приговор в части осуждения его по ч. 1 ст. 213 УК РФ за отсутствием состава преступления, снизить назначенное ему наказание, указывает, что обвинение в хулиганстве основано только на показаниях К.

, других доказательств его вины нет, судебно-психиатрическая экспертиза дала заключение о его вменяемости в период совершения преступлений, предусмотренных ст. 105 УК РФ, вопрос о его вменяемости в период совершения других преступлений не исследовался, утверждает, что убийство К. совершил в состоянии аффекта, убийство Т.

по неосторожности, на предварительном следствии дал показания под давлением и принуждением работников милиции, суд необоснованно назначил наказание без применения ст. ст. 61, 64 УК РФ, в дополнении к жалобе просит отменить приговор в части осуждения его по ч. 1 ст. 105 УК РФ и п. «к» ч. 2 ст.

105 УК РФ, направить дело на новое судебное разбирательство, считает, что снижению подлежит наказание по ч. 1 ст. 222 УК РФ с учетом кассационного представления, просит квалифицировать его действия, связанные с оружием, взрывным устройством, боеприпасами, не по эпизодам, а по одной ч. 1 ст.

222 УК РФ, утверждает, что с материалами дела не был ознакомлен, ему не была вручена копия обвинительного заключения.

В возражениях на кассационную жалобу государственный обвинитель Улитин В.А. выражает несогласие с ее доводами.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационного представления и кассационной жалобы, Судебная коллегия находит, что вина осужденного в содеянном материалами дела доказана.

В собственноручно написанной явке с повинной В. признался, что убил своего знакомого по имени Андрей и приехавшую с ним женщину из карабина «Сайга», который затем спрятал у своей знакомой.

Из исследованных судом показаний осужденного В. на предварительном следствия видно, что убийство К. он совершил в процессе ссоры с последним, выстрелив в него несколько раз из карабина «Сайга», затем из этого же карабина убил Т., сидевшую в автомашине УАЗ, на которой приехал К.

Такие показания В. дал в присутствии адвоката, подтвердил эти показания на месте преступления в присутствии адвоката и понятых, что исключало возможность применения к нему недозволенных методов, поэтому Судебная коллегия находит несостоятельными доводы жалобы осужденного о том, что на предварительном следствии он признал вину в результате применения таких методов.

Кроме того, эти показания осужденного объективно подтверждаются другими исследованными судом доказательствами.

Так, из заключений судебно-медицинских экспертиз следует, что смерть потерпевшего К. наступила от множественных огнестрельных пулевых проникающих в плевральную полость ранений с повреждением внутренних органов, а смерть Т. последовала от слепого огнестрельного проникающего ранения головы с повреждением головного мозга.

Из заключения судебно-баллистической экспертизы видно, что на одежде К. и Т. имеются огнестрельные повреждения, причиненные выстрелами из патронов, предназначенных для стрельбы из охотничьего оружия «Сайга-410».

Вина В. в убийстве К. и Т. подтверждена также показаниями потерпевшего К., свидетелей И., С., данными осмотра места происшествия и автомашины УАЗ, протоколом изъятия принадлежавшего В. карабина «Сайга», другими материалами дела.

Согласно заключению амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы у В. выявляются признаки расстройства личности неустойчивого типа с частыми декомпенсациями в виде эмоциональной неуравновешенности, неуживчивости, агрессивности. В юридически значимой ситуации у В.

не было какого-либо иного, в том числе временного, расстройства психической деятельности, он действовал целенаправленно и последовательно, не терял реального контакта с окружающей действительностью и реагировал на изменения ситуации, в настоящее время помнит, критически оценивал содеянное, рационально защищается.

Расстройство личности не отразилось на его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, однако лишало его способности в полной мере руководить ими, что в соответствии со ст. 22 УК РФ не исключает его ответственности за содеянное. В случае осуждения В.

нуждается в применении принудительной меры медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра (т. 2, л.д. 91 — 93).

Выводы экспертов-психиатров подробно и обстоятельно мотивированы, сомневаться в их правильности никаких оснований не имеется.

Суд, оценив исследованные доказательства в совокупности, пришел к правильному выводу о том, что вина В. в убийстве К. в процессе ссоры и в убийстве Т. с целью скрыть убийство К., доказана, обоснованно отвергнув доводы защиты о том, что убийство К. В. совершил в состоянии аффекта, а убийство Т. — по неосторожности.

Соглашаясь с такой оценкой суда, Судебная коллегия находит несостоятельными аналогичные доводы жалобы осужденного.

Действия В. суд правильно квалифицировал по ч. 1 ст. 105 УК РФ и п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Установлена материалами дела и не оспаривается самим осужденным его вина в изготовлении огнестрельного оружия, его хранении, ношении и перевозке, в незаконном приобретении боеприпасов, их хранении, ношении и перевозке, в незаконном приобретении взрывного устройства, его хранении, ношении и перевозке.

Эти действия осужденного В. правильно квалифицированы судом по ч. 1 ст. 223 УК РФ как незаконное изготовление огнестрельного оружия, по ч. 1 ст.

222 УК РФ как незаконное приобретение взрывного устройства, его незаконное хранение, ношение и перевозка, а также незаконные хранение, ношение и перевозка огнестрельного оружия, по ч. 1 ст.

222 УК РФ как незаконное приобретение хранение, ношение и перевозка боеприпасов.

Поскольку преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 222 УК РФ, были совершены до и после внесения изменений в УК РФ Федеральным законом от 8 декабря 2003 года, незаконные операции В. со взрывным устройством и огнестрельным оружием, а также с боеприпасами были квалифицированы отдельно в соответствии с нормами ст. 17 УК РФ в редакции от 8 декабря 2003 года.

Вместе с тем по делу видно, что органами предварительного расследования В. не предъявлялось обвинение в незаконном приобретении огнестрельного оружия, доводы кассационного представления в этой части являются обоснованными, осуждение В. за незаконное приобретение огнестрельного оружия подлежит исключению из приговора.

Установлена материалами дела также вина В. в совершении хулиганских действий, а его доводы о непричастности к этому преступлению опровергаются исследованными судом доказательствами.

Как показал потерпевший К.М.К., вечером 18 ноября 2003 года, когда он сел в принадлежащую ему автомашину, к автомашине подошел ранее незнакомый ему В.

, спросил: «Ты Максим?» — и, получив утвердительный ответ, попросил его выйти из машины. Он, К.М.К., испугавшись, заблокировал дверные замки, а В.

достал пистолет, направил его дулом в дверное стекло и произвел выстрел, после чего скрылся. По разводам на стекле он понял, что стрелял В. из газового пистолета.

Не доверять показаниям потерпевшего К.М.К. никаких оснований не имеется.

Кроме того, вина В. подтверждается показаниями свидетеля С., из которых видно, что у нее был изъят рюкзак, оставленный В., а из протокола осмотра рюкзака следует, что в рюкзаке был обнаружен пистолет ИЖ-79, который, согласно заключению экспертизы, является газовым пистолетом заводского изготовления.

Согласно заключению амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы в период совершения действий в отношении К.М.К. В. мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, однако не мог в полной мере руководить ими, что в соответствии со ст. 22 УК РФ не исключает его ответственности за содеянное.

Действия осужденного В. в отношении потерпевшего К.М.К. суд правильно квалифицировал по ч. 1 ст. 213 УК РФ.

При назначении осужденному наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенных им преступлений, в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, — его явку с повинной, участие в боевых действиях в Чеченской Республике, данные о личности, назначил справедливое наказаний, оснований для смягчения которого и для применения ст. 64 УК РФ Судебная коллегия не находит.

Что же касается доводов осужденного о нарушении процессуального закона органами предварительного расследования и судом, то они не могут быть признаны обоснованными.

Так, из материалов дела видно, что с материалами дела в порядке ст. 217 УПК РФ В. был ознакомлен путем прочтения материалов следователем вслух, но от подписи в протоколе ознакомления отказался, что было удостоверено понятыми и адвокатом (т. 3, л.д. 171 — 172),

По делу также видно, что от получения копии обвинительного заключения после окончания предварительного расследования В. отказался, о чем был составлен акт (т. 3, л.д. 214), судом копия обвинительного заключения В. была вручена (т. 4, л.д. 9).

Несостоятельны и доводы осужденного о том, что его психическое состояние не было исследовано в полном объеме, эти его утверждения опровергаются заключениями судебно-психиатрической экспертизы.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 377, 378 и 388 УПК РФ, Судебная коллегия

определила

приговор Самарского областного суда от 23 августа 2005 года в отношении В. изменить, исключить осуждение его за незаконное приобретение огнестрельного оружия.

В остальном приговор оставить без изменения, а кассационную жалобу — без удовлетворения.

Источник: https://advokat-malov.ru/zakony-i-kodeksy/ugolovnyj-kodeks-rossijskoj-federacii/obschaya-chast/razdel-vi--inye-mery-ugolovno-pravovogo-haraktera/glava-15--prinuditelnye-mery-medicinskogo-haraktera/statya-99--ugolovnyy-kodeks-rf/sud-praktika-k-state-99-ugolovnyy-kodeks-rf-34379.html

Вс рф уточнил основные положения о незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств

Судебная практика по 223 Ч1 ук рф

Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял Постановление, уточняющее понятия огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, в том числе квалификацию совершаемых преступлений с их использованием (Постановление Пленума ВС РФ от 11 июня 2019 г.

№ 15 «О внесении изменений в постановление Пленума ВС РФ от 12 марта 2002 года № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств», (далее – Постановление № 15).

Документ вступил в силу 11 июня.

Для подтверждения актуальности принятия Постановления № 15 судья ВС РФ Алексей Шамов привел статистические данные, согласно которым количество осужденных за незаконное приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов (ст. 222 Уголовного кодекса), в том числе за их хищение или вымогательство (ст. 226 УК РФ) в 2018 году составило почти 12 тыс., при этом годом ранее было на 100 человек меньше.

Основанием для разработки новых разъяснений послужило то, что в 2014 году УК РФ был дополнен статьями, которые касаются незаконного приобретения, передачи, сбыта, хранения, перевозки или ношения взрывчатых веществ или взрывных устройств (ст. 222.1 УК РФ), а также их незаконного изготовления, переделки или ремонта (ст. 223.1 УК РФ).

При этом уголовная ответственность за указанные преступления наступает с 14 лет, в то время как за незаконное приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов и изготовление оружия – с 16 лет (ст. 20 УК РФ).

Законодатель отнес незаконное изготовление взрывчатых веществ, их переделку или ремонт к категории тяжких преступлений, предусмотрев ответственность в виде лишения свободы на срок от трех до шести лет, со штрафом в размере от 100 тыс. до 200 тыс. руб.

или в размере зарплаты или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет (ч. 1 ст. 223.1 УК РФ).

В отличие от ответственности за незаконное изготовление, переделку или ремонт огнестрельного оружия и боеприпасов, так как данное деяние относится к категории преступлений средней тяжести и соответствующая норма предусматривает максимальный срок лишения свободы пять лет со штрафом до 200 тыс. руб. или в размере дохода осужденного на период до одного года (ч. 1 ст. 223 УК РФ).

Алексей Шамов обратил внимание на то, что новый законодательный подход вызвал у судов общей юрисдикции ряд вопросов относительно применения и разграничения норм об ответственности за оборот припасов и взрывных устройств. По его мнению, отсутствие их однозначного понимания у судей привело к неодинаковым походам при разрешении одних и тех же правовых ситуаций.

«В частности, некоторые из них испытывали трудности, связанные с юридической оценкой незаконных действий в отношении средств инициирования взрыва, находящихся отдельно от боеприпасов, для которых они предназначены, и незаконных действий с ручными гранатами, в которых на момент их обнаружения средства инициирования взрыва, отсутствовали», – подчеркнул судья ВС РФ.

До принятия Постановления № 15 под боеприпасами понимали предметы вооружения и метаемое снаряжение как отечественного, так и иностранного производства, предназначенные для поражения цели, независимо от наличия или отсутствия у них средств для инициирования взрыва (п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 12 марта 2002 г.

№ 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств», далее – Постановление № 5). При этом к боеприпасам, взрывчатым веществам и взрывным устройствам не относились патроны, не имеющие поражающего элемента, и не предназначенные для поражения цели.

Промышленные или самодельные изделия являлись взрывными устройствами, которые функционально объединяли взрывчатое вещество и приспособление для инициирования взрыва – запал, взрыватель, детонатор (п. 5 Постановления № 5).

Таким образом, до принятия Постановления № 15 незаконные действия с ручной гранатой, снаряженной запалом, подлежали квалификации по статье, касающейся боеприпасов (ч. 1 ст. 222 УК РФ). А за незаконные действия только с запалом привлекали к ответственности по статье за обращение с взрывчатыми веществами или взрывными устройствами (ч. 1 ст.

222.1 УК РФ). При этом, если были зафиксированы противоправные действия с гранатой и с запалом в отдельности, то по совокупности преступлений назначали наказание по этим двум статьям.

По словам Алексея Шамова, в результате сложилась ситуация, при которой незаконный оборот ручных гранат, снаряженных запалом, имел меньшую общественную опасность, чем незаконный оборот запала к ним. Кроме того, он отметил, что виновные лица могли быть необоснованно привлечены к уголовной ответственности по совокупности преступлений.

В связи с этим судьи ВС РФ приняли во внимание, что незаконные действия с гранатой или иным взрывным устройством, изготовленные самодельным или промышленным способом, имеют схожие принципы в поражающей способности и должны расцениваться как равные по степени общественной опасности.

Поэтому на сегодняшний день боеприпасы определены как все виды патронов к огнестрельному оружию независимо от калибра, изготовленные промышленным или самодельным способом, а также иные предметы вооружения и метаемое снаряжение, предназначенные для поражения цели и содержащие разрывной, метательный, пиротехнический или вышибной заряды либо их сочетание (п. 4 Постановления № 15).

В Постановлении № 15 были скорректированы и расширены понятия «взрывчатое вещество» и «взрывное устройство», с учетом примечаний к списку товаров и технологий двойного назначения, используемых при создании вооружений и военной техники, и в отношении которых осуществляется экспортный контроль (п. 5 Постановления № 15, п.

17-18 примечаний к Списку товаров и технологий двойного назначения, утв. указом Президента РФ от 17 декабря 2011 г. № 1661). Так, взрывное устройство – это промышленное или самодельное изделие, содержащее взрывчатое вещество, функционально предназначенное для производства взрыва и способное к взрыву (п. 5 Постановления № 15).

В том время как ранее под взрывным устройством понимали изделия, функционально объединяющие взрывчатое вещество и приспособление для инициирования взрыва (п. 5 Постановления № 5).

Судьи ВС РФ приняли решение отнести к взрывным устройствам приспособления для инициирования взрыва – запал, взрыватель, детонатор, находящиеся отдельно от самого изделия, для привлечения к ответственности за незаконное приобретение, передачу, изготовление, хищение, контрабанду взрывчатых веществ и взрывных устройств по ст. 222.1, ст. 223.

1, ст. 225-226.1 УК РФ.

Это соотносится с позицией, закрепленной в Постановлении № 5, в соответствии с которой хищение составных частей и деталей боеприпасов, содержащих взрывчатые вещества или взрывные устройства, такие, как запалы, детонаторы, взрыватели, следует квалифицировать как оконченное хищение взрывчатых веществ или взрывных устройств (ст.

226 УК РФ, п. 13 Постановления № 5). В свою очередь взрывчатое вещество – химическое соединение или смесь веществ, например, тротил, аммониты, пластиты, эластиты, порох, способные под влиянием внешних воздействий к быстрому самораспространяющемуся химическому превращению – взрыву с выделением большого количества энергии (п. 5 Постановления № 15). При этом ранее под взрывчатыми веществами понимали химические или механические смеси веществ, способные к взрыву без доступа кислорода воздуха (п. 5 Постановления № 5).

Кроме того, в Постановлении даны разъяснения относительно квалификации незаконного оборота предметов вооружения или метаемых снаряжений (п. 5 Постановления № 15).

Они учитываются как боеприпасы, однако при наличии в своем составе взрывчатого вещества, функционально предназначенного для производства взрыва и способного к взрыву, будут обладать признаками взрывного устройства. К ним можно будет отнести противопехотную мину и ручную гранату.

Если в ходе рассмотрения дела суд общей юрисдикции установит, что предмет вооружения или метаемого снаряжения содержит в своем составе взрывчатое вещество, предназначенное или способное к взрыву, то незаконные действия следует квалифицировать по ст. 222.1 или ст. 223.1 УК РФ.

Ранее отсутствовало положение с разъяснением признаков состава преступления при незаконном снаряжении патронов к огнестрельному оружию ограниченного поражения или газовому оружию (ч. 4 ст. 223 УК РФ).

С 11 июня под незаконным сбытом оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств понимают их безвозвратное отчуждение новому лицу, в результате совершения какой-либо противоправной сделки, исключив из текста положение о том, что эти предметы отчуждаются в собственность иных лиц (п.

10 Постановления № 15). При этом незаконные действия с боеприпасами, огнестрельным оружием и его основными частями не требуют самостоятельной квалификации каждого из незаконных действий по ч. 1-3 ст. 222 или по ст. 222.1 УК РФ.

Если совершены несколько незаконных действий, то они образуют совокупность преступлений, предусмотренных ст. 222, ст. 223, ст. 222.1 или ст. 223.1 УК РФ.

Судьи ВС РФ дополнили Постановление № 5 новым разъяснением, согласно которому предметом преступления при хищении или вымогательстве огнестрельного оружия (ст.

226 УК РФ) будет являться в том числе гражданское огнестрельное гладкоствольное длинноствольное оружие, а также огнестрельное оружие ограниченного поражения (подп. «а» п. 11 Постановления № 15).

Они исходили из того, что указанные виды оружия могут быть предметом преступлений, связанных не только с незаконным приобретением, передачей, сбытом, хранением, перевозкой или ношением оружия, но и предметом хищения или вымогательства.

В Постановлении № 15 содержится новое разъяснение, касающееся незаконного перемещения через таможенную границу Таможенного союза или государственную границу РФ с государствами – членами этого союза огнестрельного оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств (п.

16 Постановления № 15). Если лицо при этом еще и совершит действия, связанные с незаконным оборотом этим предметов, то содеянное подлежит дополнительной квалификации по статье о контрабанде (ст. 226.1 УК РФ, п.

12 Постановления Пленума ВС РФ от 27 апреля 2017 года № 12 «О судебной практике по делам о контрабанде»).

При разработке проекта Постановления № 15 судьи ВС РФ учитывали и принятые ими ранее разъяснения по отдельным вопросам.

В частности, при освобождении лица от уголовной ответственности, в том числе и в случаях, специально предусмотренных примечаниями к соответствующим статьям особенной части УК РФ, не означает отсутствие в деянии состава преступления, поэтому прекращение уголовного дела или уголовного преследования в таких случаях не влечет за собой реабилитацию лица, совершившего преступление (п. 28 Постановления Пленума ВС РФ от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности»). Однако, по словам Алексея Шамова, несмотря на это разъяснение, на практике по делам о преступлениях, связанных с незаконным приобретением боеприпасов, изготовлением взрывчатых веществ и взрывных устройств, возникают соответствующие вопросы. В связи с этим судьи ВС РФ указали, что добровольная сдача огнестрельного оружия и других предметов (ст. 222-223.1 УК РФ) не означает отсутствие в деянии состава преступления, поэтому прекращение уголовного дела или уголовного преследования не влечет реабилитацию лица, совершившего преступление (подп. «в» п. 17 Постановления № 15).

В Постановлении № 15 также затрагиваются вопросы о малозначительности деяний, выраженные в приобретении, передаче, сбыте, хранении, перевозке или ношении патронов к огнестрельному оружию, которые относятся в предмету преступления по ст. 222 УК РФ.

Так, суды должны исходить из степени общественной опасности содеянного при решении вопроса о незаконности действий, образующих состав указанного преступления (ч. 2 ст. 14 УК РФ).

Им рекомендовано учитывать такие обстоятельства, как количественные характеристики – хранение нескольких патронов и качественные показатели предмета, мотив и цель, которыми руководствовалось лицо, поведение, предшествующее совершению деяния или в период совершения деяния (п. 18 Постановления).

Кроме того, изъятые и приобщенные к уголовному делу, в том числе конфискованные, гражданское и служебное оружие, а также патроны к нему подлежат передаче в территориальные органы Росгвардии или в органы внутренних дел (п. 19 Постановления).

Источник: https://www.garant.ru/article/1279576/

Пленум ВС скорректировал свое постановление по делам о незаконном обороте оружия

Судебная практика по 223 Ч1 ук рф

11 июня Пленум ВС принял Постановление «О внесении изменений в Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 марта 2002 года № 5 “О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств”».

По мнению партнера АБ «КРП» Михаила Кириенко, изменения носят в большей степени уточняющий характер.

При этом он подчеркнул, что это один из наиболее соответствующих доктрине уголовного права документ, которым вносятся изменения в разъяснения Пленума ВС.

Адвокат добавил, что теперь появилось больше оговорок по раскрытию признака предмета и деяний, закрепленных в диспозиции ст. 222–223.1 УК РФ.

В постановлении уточняются статьи УК РФ, применительно к которым в Законе об оружии указывается, что понимается под огнестрельным оружием. Так, применительно к ст. 222, 223, 224–226.

1 УК под огнестрельным оружием следует понимать все виды боевого, служебного и гражданского огнестрельного оружия, в том числе изготовленные самодельным способом, конструктивно предназначенные для механического поражения живой или иной цели на расстоянии метаемым снаряжением, получающим направленное движение за счет энергии порохового или иного заряда.

К ним относятся винтовки, карабины, пистолеты и револьверы, охотничьи и спортивные ружья, автоматы и пулеметы, минометы, гранатометы, артиллерийские орудия, пушки, а также иные виды огнестрельного оружия независимо от калибра.

Кроме того, уточняется, что помимо пневматического оружия, сигнальных, стартовых, строительно-монтажных пистолетов и револьверов, электрошоковых устройств, предметов, сертифицированных в качестве изделий хозяйственно-бытового и производственного назначения, спортивных снарядов, конструктивно сходных с оружием, не относятся к оружию, ответственность за противоправные действия с которым предусмотрена ст. 222, 223, 224–226.1 УК РФ, и искровые разрядники.

Отмечается, что под боеприпасами понимаются все виды патронов к огнестрельному оружию независимо от калибра, изготовленные промышленным или самодельным способом, а также иные предметы вооружения и метаемое снаряжение, предназначенные для поражения цели и содержащие разрывной, метательный, пиротехнический или вышибной заряды либо их сочетание.

Кроме того, указывается, что по смыслу положений ст. 222, 223, 225–226.1 УК патроны светозвукового, травматического, газового действия, сигнальные, строительно-монтажные, учебные, охолощенные и иные патроны, не имеющие поражающего элемента (снаряда, пули, дроби, картечи и т.п.

) и не предназначенные для поражения цели, не относятся к боеприпасам, взрывчатым веществам и взрывным устройствам.

Уточняется, что при рассмотрении уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ст. 222.1, 223.

1, 225–2261 УК, под взрывчатыми веществами следует понимать химические соединения или смеси веществ, способные под влиянием внешних воздействий к быстрому самораспространяющемуся химическому превращению (взрыву) с выделением большого количества энергии.

К ним относятся: тротил, аммониты, пластиты, эластиты, порох и т.п. Под взрывными устройствами понимаются промышленные или самодельные изделия, содержащие взрывчатое вещество, функционально предназначенные для производства взрыва и способные к взрыву.

Кроме того, добавляется, что по смыслу закона к взрывным устройствам, ответственность за незаконные действия с которыми предусмотрена ст. 222.1, 223.1, 225–226.1 УК, относятся и приспособления для инициирования взрыва (запал, взрыватель, детонатор и т.п.), находящиеся отдельно от самого изделия.

Пленум ВС указал, что судам следует иметь в виду, что уголовная ответственность за незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также за незаконное изготовление взрывчатых веществ, незаконные изготовление, переделку или ремонт взрывных устройств наступает по специальным нормам, предусмотренным ст. 222.1 и 223.1 УК.

«С учетом этого, если судом при рассмотрении уголовного дела установлено, что предмет вооружения или метаемое снаряжение содержат в своем составе взрывчатое вещество, функционально предназначены для производства взрыва и способны к взрыву (например, мина, граната), то незаконные действия с таким предметом квалифицируются по ст. 222.1 или ст. 223.1 УК», – подчеркивается в документе.

По мнению Михаила Кириенко, данное разъяснение не вполне обоснованно создает разграничение между предметом указанных уголовных норм и предметом ст. 222, 223 УК РФ в части боеприпасов, которые по факту должны содержать в себе заряд определенного типа.

С учетом поправок виновные лица будут привлекаться к административной ответственности за нарушение установленных правил ношения, изготовления, продажу или передачу пневматического оружия с дульной энергией более 7,5 джоуля и калибра 4,5 миллиметра, оборот которого Законом об оружии не только запрещен, как указано в Постановлении Пленума ВС № 5 от 12 марта 2002 г., но и ограничен.

Если ранее отмечалось, что основным признаком газового оружия является его предназначение для временного поражения цели, в качестве которой может выступать человек или животное, путем применения токсических веществ, оказывающих слезоточивое, раздражающее либо иное воздействие, то теперь подчеркивается, что поражение цели должно быть химическим, вещества слезоточивые или раздражающие.

Пункт 11 Постановления № 5 от 12 марта 2002 г.

дополнился новым положением, согласно которому незаконное снаряжение патронов к огнестрельному оружию ограниченного поражения либо газовому оружию может выражаться, в частности, в сборке патрона путем установки в гильзу средства инициирования выстрела, размещения метательного заряда, а также метаемого снаряжения травматического действия или слезоточивого, раздражающего вещества.

Также уточняется, что незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка и ношение одних и тех же огнестрельного оружия, его основных частей, боеприпасов, равно как и незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка и ношение одних и тех же взрывчатых веществ или взрывных устройств, не требуют самостоятельной квалификации каждого из незаконных действий по ч. 1–3 ст. 222 или по ст. 222.1 УК.

Если виновным были совершены незаконные действия, предметом которых одновременно являлись не только огнестрельное оружие, его основные части и боеприпасы, но и взрывчатые вещества или взрывные устройства, содеянное образует совокупность преступлений, предусмотренных ст. 222 или 223 и 222.1 или 223.1 УК.

В п.

12 Постановления № 5 добавлен новый абзац, согласно которому, в отличие от преступлений, предусмотренных ч. 1, 2 или 3 ст. 222 УК, к предмету хищения либо вымогательства (ст.

226 УК РФ) следует относить в том числе и гражданское огнестрельное гладкоствольное длинноствольное оружие, а также огнестрельное оружие ограниченного поражения. Отмечается, что в п.

13 Постановления № 5 теперь указывается, что понимается под оконченным хищением именно огнестрельного оружия.

Частнопрактикующий юрист Кирилл Кравченко посчитал, что из этого разъяснения следует, что постановление больше не распространяется на иные виды оружия, иначе как огнестрельное.

«Означает ли это, что применительно к другим видам оружия момент окончания стал другим, отличным от момента окончания хищения огнестрельного оружия? Для ответа на данный вопрос необходимо понимать, что правоприменитель связан формой хищения независимо от предмета хищения, поэтому в этом вопросе революционного регулирования не ожидается: момент окончания по-прежнему не зависит от предмета хищения», – отметил Кирилл Кравченко.

По смыслу закона под оконченным хищением оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств следует понимать противоправное завладение ими любым способом с намерением лица присвоить похищенное либо передать его другому лицу, а равно распорядиться им по своему усмотрению иным образом.

В п.

16 закрепляется, что хищение огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (ранее было – путем разбойного нападения) следует считать оконченным с момента нападения с целью завладения этими предметами, соединенного с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, или с угрозой применения такого насилия.

Кирилл Кравченко отметил, что п. 16 постановления по-прежнему подчеркивает, что п. «б» ч. 4 ст. 226 УК относится к преступлениям с усеченным составом, поскольку темпорально момент окончания указанного преступления сдвинут на более раннюю стадию совершения преступления. «Такого рода подход согласуется с п.

6 Постановления Пленума ВС РФ по кражам, грабежам и разбоям, в силу которого разбой считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.

Таким образом, предмет хищения не влияет на момент окончания разбоя, поэтому Пленум ВС поступает верно, подтверждая единообразное системное регулирование соответствующих вопросов», – указал юрист.

Кроме того, в документ добавлен новый п. 18.

1, согласно которому если кроме незаконных действий с огнестрельным оружием, его основными частями, боеприпасами, взрывчатыми веществами или взрывными устройствами лицом совершено их незаконное перемещение через таможенную границу Таможенного союза либо Государственную границу РФ с государствами-членами Таможенного союза, то содеянное требует дополнительной квалификации по ст. 226.1 УК.

Пункт 19 дополняется новым абзацем, закрепляющим, что добровольная сдача огнестрельного оружия и других предметов, указанных в ст. 222–223.1 УК, не означает отсутствие в деянии состава преступления, поэтому прекращение уголовного дела и (или) уголовного преследования в соответствии с примечаниями к этим статьям не влечет реабилитацию лица, совершившего преступление.

Также в Постановление Пленума ВС № 5 добавлены два новых пункта – 22.1 и 22.2. Так, первый обращает внимание судов на то, что при правовой оценке действий, образующих состав преступления, предусмотренного ч. 1 или 4 ст.

222 УК, следует исходить из характера и степени общественной опасности содеянного и учитывать положения ч. 2 ст.

14 УК о том, что не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.

При решении вопроса о том, является ли деяние малозначительным, судам необходимо учитывать, например, совокупность таких обстоятельств, как количественные характеристики (хранение нескольких патронов) и качественные показатели предмета, мотив и цель, которыми руководствовалось лицо, поведение, предшествующее совершению деяния и (или) в период совершения деяния.

Адвокат, управляющий партнер АБ «Кацайлиди и партнеры» Андрей Кацайлиди назвал дополнение интересным, поскольку оно дает возможность признавать содеянное доверителем малозначительным событием, а значит, не являющееся преступлением. «Неправильно судить пенсионера за хранение пары патронов по всей строгости УК, нужно выяснять цель, которая часто не носит опасный характер, а связана, например, с памятью или коллекционированием», – отметил адвокат.

Михаил Кириенко назвал данный подход новшеством, но в тоже время отметил, что он не первый год реализуется в правоприменительной практике.

Новый п. 22.2 предусматривает, что с учетом положений п. 1, 2, 3, 41 ч. 3 ст. 81 УПК и абз. 3 п. 79 Правил оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории России, утвержденных Постановлением Правительства от 21 июля 1998 г.

№ 814 «О мерах по регулированию оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации», изъятые и приобщенные к уголовному делу, в том числе конфискованные, гражданское и служебное оружие и патроны к нему подлежат передаче в территориальные органы Росгвардии либо в ОВД.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/plenum-vs-skorrektiroval-svoe-postanovlenie-po-delam-o-nezakonnom-oborote-oruzhiya/

Прокуратура Ханты-Мансийского автономного округа-Югры

Судебная практика по 223 Ч1 ук рф

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ВЕРХОВНОГО СУДА РФ

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ изменен приговор суда ХМАО-Югры в отношении Г., осужденного по ч. 2 ст. 213, ст. 317, ч. 3 ст. 69 УК РФ — к 16 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии особого режима с ограничением свободы на 1 год.

Г. осужден за хулиганство по предварительному сговору с М., а также за посягательство на жизнь работника полиции К. в целях воспрепятствования его законной деятельности по охране общественного порядка.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы осужденного Г., Судебная коллегия пришла к следующему выводу.

Виновность Г. подтверждается показаниями осужденного этим же приговором М., показаниями потерпевших, свидетелей, актами судеб­но-медицинской, баллистической экспертиз и другими доказательствами, анализ которым дан в приговоре.

Так, из показаний М. усматривается, что он и Г. по предложению последнего пришли на набережную реки, где в присутствии граждан произвели каждый по нескольку выстрелов из ружья. Затем они вернулись в квартиру Г.

и во время распития спиртного несколько раз стре­ляли из ружья в форточку. Через некоторое время Г. с ружьем вышел в подъезд, откуда он услышал звук выстрела. Осужденному были разъяснены его процессуальные права, предусмот­ренные ст.ст.

46 и 47 УПК РФ, в допросах участвовал адвокат, что исключало возможность оказания на М. какого-либо воздействия, существенных противоречий в указанных показаниях не имелось.

Поэтому суд, оценив показания этого осужденного в совокупности с другими доказательствами, правильно пришел к выводу об их объективности и обоснованно сослался на них в приговоре.

Согласно показаниям потерпевших З., К., Щ., С. в результате выстрелов из охотничьего ружья, произведенных Г. и М. на берегу реки и в квартире, они испытывали чувство страха. Потерпевший К. показал, что он и другие работники полиции в связи с сообщениями о выстрелах, прибыли к квартире Г.

, где в проеме двери он увидел последнего с ружьем в руках. Требование бросить оружие Г. не выполнил, угрожал убийством, а затем выстрелил в него, причи­нив ранение. Свидетель З. показал, что вместе с К. вошел в подъезд дома, где остался у двери, а потерпевший поднялся на второй этаж.

Вскоре раздались крик К.: «Полиция» и выстрел из ружья. Потерпевший спустился на первый этаж, и в это время со второго этажа был произведен выстрел из ружья, которым К. был ранен. Свидетель Н. показал, что он находился в оцеплении, слышал несколько выстрелов в подъезде дома. Вскоре подошел раненый К.

и сообщил, что в него стрелял Г.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, показания К. ­и свидетелей не имеют противоречий, подтверждаются другими доказательствами и обоснованно положены судом в основу приговора. По заключению судебно-медицинского эксперта у К.

имелись огнестрельные ранения, которые получены одномоментно путем выстрела из огнестрельного оружия и причинили тяжкий вред здоровью. Согласно акту баллистической экспертизы, изъятое в ходе расследования у осужденных ружье, пригодно для производства выстрелов. Из заключения эксперта усматривается, что на одежде К.

име­ется множество сквозных повреждений, которые могли образоваться от выстрела из ружья дробовым зарядом.

Суд всесторонне, полно, объективно исследовал все представленные сторонами доказательства, обоснованно признал Г. виновным в совершенных преступлениях и правильно квалифицировал его действия.

Принимая во внимание, что Г. произвел выстрел из ружья с достаточно близкого расстояния патроном, снаряженным дробью в работника полиции К., причинив ему множественные огнестрельные ранения, повлекшие тяжкий вред здоровью, суд обоснованно сделал вывод о том, что осужденный посягал на его жизнь.

Однако суд, квалифицировав эти действия Г. по ст. 317 УК РФ, одновременно признал его виновным в хулиганстве, связанном с сопротивлением представителю власти.

Поскольку, как установил сам суд, умысел осужденного был направлен на ли­шение жизни потерпевшего, с целью воспрепятствования его деятельности по пресечению хулиганства, дополнительная квалификация этих же действий как сопротивление представителю власти при хулиганстве не требуется.

При таких обстоятельствах из приговора в от­ношении Г. по ч. 2 ст. 213 УК РФ исключено осуждение по квалифицирующему признаку хулиганства — связанное с сопротивлением представителю власти, в связи с уменьшением объема обвинения снижено наказание.

ПЕРЕСМОТР СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ

В АПЕЛЛЯЦИОННОМ ПОРЯДКЕ СУДОМ ОКРУГА

Отмена обвинительных приговоров ввиду

нарушений требований ст. 307 УПК РФ

Приговором Сургутского городского суда П. осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 1 году ограничения свободы, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ освобожден от наказания.

Апелляционным постановлением суда ХМАО-Югры приговор в отношении П. отменен, уголовное дело направлено на новое судебное разбирательство.

Судом первой инстанции П. признан виновным в нарушении правил дорожного движения, повлекших по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Ф.

В соответствии с п.п. 3,4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ в описательно-мотивировочной части приговора надлежит дать оценку всем исследованным доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого.

Исходя из требований п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», суд не вправе ссылаться в подтверждение своих выводов на имеющиеся в деле доказательства, если они не были исследованы судом и не нашли своего отражения в протоколе судебного заседания.

Источник: http://www.prokhmao.ru/jurisprudence/60458/

Административный округ
Добавить комментарий