Содержание ребенка в детском доме в месяц

Дарить ли детям в детдомах памперсы?

Содержание ребенка в детском доме в месяц

Уже давно идут дискуссии по поводу того, стоит ли привозить детям в детские дома подарки на праздники, памперсы и одежду.

Или тем, кто живет в казённом учреждении без родителей нужно что-то другое? На этот вопрос отвечает Елена Альшанская, президент благотворительного фонда «Волонтёры в помощь детям-сиротам», а также рассказывает, как строится государственное финансирование детских учреждений.

Елена Альшанская

Система учреждений для детей-сирот включает множество учреждений: от домов ребенка для маленьких до детских домов инвалидов для детей с тяжелыми физическими или психическими поражениями.

Детские дома, коррекционные учреждения хорошо финансируется. Финансирование имеет федеральную и региональную часть. Региональная, понятное дело, зависит от возможностей и желаний конкретного региона.

Пару лет назад аппарат Уполномоченного по правам ребенка собирал данные по финансированию детских домов в регионах, и самая маленькая сумма в самом бедном регионе из тех, что они посетили, была 25 тысяч рублей в месяц на ребенка.

В Москве, например, это больше 100 тысяч в месяц на ребенка, находящегося в учреждение для детей с особенностями развития. И около 100 тысяч в месяц на одного ребенка в Домах ребенка.

Что входит в сумму

В сумму, которое государство ежемесячно выделяет на каждого ребенка в сиротских учреждениях, входит его содержание, в неё включаются оклады сотрудников, в том числе административный персонал. Ремонт, содержание зданий в эту сумму не входят. На это выделяется отдельный бюджет.

То есть содержание одного ребенка в детском учреждении очень дорого для государства.

Если мы сталкиваемся с ситуацией, когда в регионе в детском доме дети ходят в рванных колготках, то скорее всего либо регион экономит на самых незащищенных (если это выяснится – станет большой проблемой для губернатора), либо в каком-то месте от точки передачи денег до конечного получателя происходит коррупция.

Про лекарства

Если ребенку положены какие-то дорогостоящие лекарства, учреждение формирует на них отдельный заказ.

С точки зрения медицинского законодательства, дети-сироты обеспечены бесплатным лечением, включая медикаментозное, практически по всем заболеваниям, за редким исключением.

Тем более ВИЧ-инфицированные, для этого есть СПИД-центры, на сколько, в каждом регионе и они обязаны получать свое лечение безусловно.

С лекарствами проблем при нормально работающих региональных структурах быть не может в принципе. Они возникают там, где, опять же, регион считает, что сироты там не имеют никакого к ним отношения, либо там, где на том или ином этапе: на уровне самого учреждения, на уровне вышестоящего ведомства происходит банальное русское воровство.

Про памперсы и госзакупки

По-настоящему нуждаются дети, которые живут в семьях, доход которых ниже прожиточного минимума. В детских домах на детей государство тратит такие суммы, которые редкая семья может себе позволить тратить.

При нормальном расходовании средств, при хорошем управлении детские дома могли бы обеспечивать близ лежащие семьи помощью из излишков, которые бы у них оставались. Но так происходит редко. Хотя, конечно, те же самые московские детские дома, очень укомплектованы. Да, есть истории, с которыми бывают проблемы.

Хотя какие-то проблемы могут возникать. Например, во многих регионах до сих пор существуют определенные нормативы, по которым дети обеспечиваются одеждой и всем остальным. Например, стандартный норматив на памперсы – три штуки в день. Понятно, не предполагается, что ребёнок будет весь день в памрерсах. Но бывают ситуации, когда ребёнок, например, простывает, и пампресов требуется больше.

Или выделяется по нормативу ребёнку одно пальто в год, а он его порвал на следующий день.

Основное количество вещей закупается, к сожалению, по госзакупкам. Очень большая ошибка, что социальные учреждения были включены в эту систему. Поэтому, речь, в основном, о массовых, а не штучных закупках, и ребенок не может себе индивидуально подобрать ту одежду, которую он хочет.

Ситуация будет меняться со следующего года. Вступает в силу новое положение об учреждениях, из которого следует, что закупки нужно будет индивидуализировать и то, что нужно ребенку, вместе выбирать с ним.

Просьба – тревожный звоночек

Когда мы слышим просьбы от детских домов, касающихся материального обеспечения – это, скорее звоночек, что необходимо серьезное расследования: на каком этапе снялись деньги, почему у детей нет элементарного, положенного по нормативам, того, что обязано предоставить государство: каких-то вещей или каких-то предметов быта, гигиены.

Очень часто волонтеры не готовы на это расследование, не готовы терять контакт с учреждением, они в заложниках у этой системы. Чтобы не потерять доступ к детям, они готовы привозить все, что скажет директор, не разбираясь с тем, почему он просит у них те или иные вещи.

В некоторых ситуациях нехватка того или иного – действительно вина директора, в некоторых – вышестоящих инстанций.

Что нужно ребёнку

Самое главное: дело даже не в том, что мы привозим вещи взамен, видимо, кем-то сворованных бюджетных средств, делаем дорогостоящие ремонты, а в том, что на самом деле ребенку, который находится в учреждении, по большому счету, все равно, дырявая у него курточка или нет, выкрашены стены или не выкрашены, красивая у него кроватка или некрасивая.

Он находится в очень серьезной стрессовой ситуации от того, что остался без семьи, проживает в условиях казармы, потому что, любое учреждение – казарма.

Это ненормальная ситуация для ребенка – отсутствие конкретного взрослого, который о нем заботится, отсутствие нормальных семейных условий. Ребенок находится в довольно дискомфортной ситуации, как бы мы ее не обустраивали мягкими игрушками, игровыми, комнатами релаксации. Дискомфортно по сути, а не по материальному окружению.

Поэтому, самое главное, если бы компании, тратящие огромные средства (на которые можно было бы выстроить социальную систему России заново) на подарки детям на Новый год, задумались, а что же реально нужно детям, какова главная проблема? В реальности детям нужно жить в семье, а не в детском доме.

Как помочь детям из детского дома тем, кто хочет помогать

1. На те суммы, которые тратит компания средней руки на то, чтобы сделать один новогодний праздник в детском доме, можно например, наладить (или поддержать) работу социально-реабилитационного центра, который бы работал с семьям, помогая преодолеть кризис и сохранить ребенка в семье.

Почему у нас много детей в детских домах? Мы знаем, что большинство из них – социальные сироты, сироты при живых родителях.

То есть с семьей, которая находится в трудной жизненной ситуации, никакой социальной работы не ведется. В качестве простого решения ей либо предлагают добровольно, по заявлению устроить ребенка в учреждения, либо ребёнка забирают по суду, лишая родителей прав, либо ограничивая в них.

При этом нет никакой гарантии, что ребенок устроится в новую семью и будет там благополучно жить. А главное, этот опыт настолько травматичен, что мы психологически уродуем человека с детства.

Ведь во многих ситуациях не было насилия со стороны семьи по отношению ребенку, их можно было бы разрешить с помощью социальной работы, даже когда мы говорим об алкоголизме (если речь не о последней его стадии). То есть нормальный социально- реабилитационный центр для зависимых, где ведется дальнейшая психологическая по реабилитации, помог бы сохранить ни одну семью.

То же самое с другими проблемами, с которыми семье без помощи специалистов не справиться, а с помощью специалистов у детей появляется шанс остаться дома.

2. Помощь центрам, занимающимся работой по семейному устройству. Это, кстати, требует куда меньших вложений. Но всё-таки работа с кровными семьями приоритетнее. Но если всё-таки с кровной семьёй не сложилось, ребёнок устроен в приёмную, нужно поддерживать приёмных родителей и здесь вновь требуется работа специалистов, но работа по сопровождению у нас налажена еще плохо.

3. То есть деньги нужно тратить не на подарки детям и не на памперсы, а на оплаты работы специалистов (социального работника, юриста, психолога), как в первом случае, так и во втором. Но ее не оплачивает никто. У нашего фонда есть проект и по профилактике сиротства. Он наиболее не популярен у жертвователей.

Но люди не готовы ТАК помогать. Мы дождемся, когда этого ребенка изымут из семьи, он останется лежать один в огромном учреждении в кроватке, и тут придем мы с мягким мишкой, с коробкой конфет. Но нет смысла в этом мишке, в этих конфетах, в празднике, который мы ему организуем.

Зато ребёнок получает очень плохой опыт: извлекать бонус из своего несчастья.

Он начинает понимать, что хотя он отличается от всех: он изгой, живет, за забором, в школе его называют «детдомовский», у него нет семьи, он никому лично не нужен, никто не утешает его, когда он хочет плакать, но именно поэтому можно клянчить у взрослых людей подарки – айфоны, развлекательные поездки и чувствовать, что это как-то компенсирует его несчастное одинокое положение. На самом деле, конечно, не компенсирует.

К сожалению, очень многие дети в крупных городах избалованы этой ситуацией, особенно когда под Новый год количество подарков иногда просто неприлично, редкий ребёнок в семье может получить столько и таких дорогих.

4. Это не значит, что вообще не нужно ничего дарить. Важно выяснить: действительно ли нет подарков, что было бы очень странно, поскольку на них тоже выделяются средства из бюджета.

К сладким подаркам из бюджета можно подарить что-то ещё, но пусть на это будет выделена десятая часть средств, которые компания предполагала потратить на помощь детям. Девяносто процентов этих средств пусть уйдет на то, чтобы выстроить систему сопровождения, помощь НКО, которые занимаются поддержкой кровных семей. Ценным подарком будет, если ребёнок следующий Новый год встретит дома.

5. Человек живёт в маленьком городке, где нет никаких реабилитационных центров и центров сопровождения, но он хочет начать помогать детям? Пусть он, например, вспомнит, подучит математику за среднюю школу и пойдет репетитором в детский дом, в конце концов.

Нельзя идти от ощущения, что я маленький и ничего не могу, только купить пакет памперсов. Это не так. Например, один человек может сделать простую вещь: повесить объявление в местном храме: «Я Иванов Иван Иванович, хочу помогать детям в детском доме. Кто желает присоединиться – звоните». Собрав группу людей, объединив усилия, можно сделать что-нибудь полезное.

Из маленького ресурса одного человека можно сделать большой, найдя единомышленников. И это очень важно, если на маленькой территории никто не занимается тем семейным устройством, значит, нужно чтобы кто-то начал.

6. Если мы говорим о проектах внутри учреждения, то это могут быть проекты наставничества, или проекты, направленные, например, на то, чтобы нанять репетитора ребенку, подготовить к экзамен, к поступлению, а также помочь с выбором будущего места учёбы.

Вполне адекватно один новогодний подарок может оплатить месяц работы репетитора, а если люди скинутся, то можно на год нанять репетиторов, которые будут приходить и заниматься с детьми. Для этого не нужно быть крупной компанией

7. Если ребенок в учреждении, и его надолго кладут в стационар, можно оплатить ему няню на время лечения. Есть множество таких мелких моментов, которые стоит продумать.

8. Советую всем придерживаться того же правила, которое стало важным для нас и на которое мы стараемся ориентироваться. Постоянно задавать вопрос: то, что я делаю сейчас, чем поможет этому конкретному ребенку, когда он в 18 лет выйдет один, никому не нужный на улицу из детского дома?

Чем ему там поможет получение дорогого подарка на Новый год? Ничем. Какие-то вещи, связанные с его образованием, здоровьем помогут. Но важно всегда помнить, что в первую очередь нужно ребёнку – это возвращение в кровную семью или устройство в новую, при чем в приоритетном порядке: вначале в кровную.

И на третьем месте всё остальное – здоровье, образование, социализация, поддержка конкретного взрослого-наставника.

Подготовила Оксана Головко

Источник: https://www.pravmir.ru/chto-nuzhno-rebyonku-v-detskom-dome-instruktsiya-dlya-zhelayushhih-pomoch/

Одни и без дома

Содержание ребенка в детском доме в месяц

… «Водопроводные трубы сгнили, не работает вентиляция, отсутствуют двери в санузлах, стены спальных комнат и коридоров покрыты трещинами. Выявлены факты употребления подростками токсических веществ и алкогольных напитков в помещениях интерната. У 46 воспитанников, достигших 14-летнего возраста, нет паспортов.

Школа-интернат осуществляет образовательную деятельность без лицензии»… В начале мая СМИ Свердловской области кипели подобной информацией: в ходе прокурорской проверки открылись факты нарушения прав детей в детском доме поселка Буланаш. Надзорное ведомство сейчас выясняет, куда ушел 1 млн рублей, выделенный на ремонт из областного бюджета.

Возбуждены уголовные дела.

…В прошлом году Свердловская область прогремела на всю Россию страшными подробностями жизни детей в коррекционном детском доме № 3 Нижнего Тагила (Свердловская область). Женщина-директор, приняла на должность воспитателя собственного мужа, который раньше работал здесь же учителем и неоднократно избивал детей.

…В Баймакском лицее-интернате (Башкирия) в ходе проверки установлено, что меню для детей составляли исходя из минимальной стоимости продуктов питания (в среднем на питание ребенка в детском доме выделяется от 75 до 100 рублей в день), а не потребности воспитанников.

Андрей Порубов

…Воспитателя детского дома города Заречного Свердловской области обвинили в том, что она заставляла детей работать на своем садовом участке…

По частотности упоминания в СМИ информация о нарушении прав детей, оставшихся без попечения родителей и попавших в детдома, уступает только криминальной сводке.

Чаще всего факты всплывают в результате проверок, инициированных по анонимным сообщениями бывших сотрудников или воспитанников.

Сколько детских слез, невидимых миру, льется за стенами разнообразных «буланашей» на самом деле, остается только догадываться.

Факты доказывают: реформирование государственной системы опеки детей необходимо — интернаты не выполняют основных функций содержания и воспитания, там все чаще нарушают права детей. Альтернатива есть — это приемные семьи.

И плюсы их очевидны: содержание детей государству обходится гораздо дешевле, а на выходе оно получает социализированные и полноценно развитые личности.

Системное сиротство

Андрей Порубов

Российская система опеки сирот и детей, оставленных без попечения родителей, сегодня строится по двум принципам: устройство детей в государственные интернаты и в замещающие семьи.

Государственные учреждения предполагают воспитание детей, дифференцированное по возрасту и состоянию здоровья: до четырех лет — в домах ребенка, после — или детских домах (основная их функция — оздоровительная) или в школах-интернатах (образовательная). В социальных приютах дети и подростки находятся временно до получения официального статуса сироты или лишенного опеки.

Семейная опека зависит от формы замещения родителей — добровольной или профессиональной. К добровольной относятся усыновление-удочерение (ребенок полностью приравнивается в правах к кровным детям), оформление опеки (до 14 лет) или попечительства над ребенком (от 14 до 18 лет): такая форма предполагает безвозмездный труд новых родителей и сохранение за ребенком льгот, положенных сиротам.

Андрей Порубов

Формы профессионального замещения — это создание приемных и патронатных семей. Работа таких родителей-воспитателей оплачивается государством.

Приемная семья строится на основании договора о передаче ребенка на воспитание: он заключается между органом опеки и попечительства и приемными родителями.

При этом родители имеют статус опекунов, и алиментных и наследственных правоотношений между приемными родителями и детьми не возникает.

Главное отличие патроната от прочих форм устройства ребенка на домашнее воспитание — воспитатель делит ответственность за него с государством (в отличие от опекунов и усыновителей): за ребенком сохраняются все льготы, установленные для детей, оставшихся без попечения родителей, законным представителем его остается то учреждение, из которого его передали на патронат. Эта форма официально не закреплена в российском законодательстве, она действует только там, где на уровне субъектов приняты законы о патронатном воспитании и созданы уполномоченные службы (опекуном ребенка может стать только сотрудник такой службы). На территории Урало-Западносибирского региона патронатное воспитание применяется в Курганской, Оренбургской, Тюменской областях, Пермском крае, Башкирии. Готовятся законы и ведется опытно-экспериментальная работа в Челябинской области и Удмуртии.

Андрей Порубов

Наиболее яркий пример патронатной формы опеки — реализуемый с 2006 года в Пермском крае целевой проект «Устройство детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в семью».

В рамках проекта создано информационное поле для жителей Прикамья, желающих взять на воспитание детей, разрабатывается система финансового поощрения специалистов органов опеки за каждого устроенного ребенка (это стимулирует работу чиновников: они заинтересованы в том, чтобы все необходимые документы на усыновление проходили оперативно). Результаты не заставили себя ждать: на 1 января 2007 года здесь удалось устроить в семьи 18 тыс. детей-сирот — это 83% от их общего числа. В 2006 году усыновлен 581 ребенок, под опеку передано 2 тыс. детей, в приемные семьи — 533 ребенка, в патронатных семьях воспитывается 577 детей, в кровную семью возвращено 456 детей. По замыслу, освобождающиеся девять детских домов будут перепрофилированы в центры психолого-медикосоциального сопровождения для детей-сирот.

Андрей Порубов

Выстроенная государством система имеет большой минус для детей из одной семьи, но разных возрастов: они разделены и, как показывает практика, воссоединение происходит крайне редко.

Братья и сестры теряют друг друга.

Семейные формы также имеют подводные камни: в российском законодательстве санкции, применяемые к приемным родителям, возвращающим воспитанников в детский дом, не соотносимы с психологической травмой детей. 

На душу

Финансируются обе системы из бюджетов федерации, субъектов и муниципалитетов. На содержание одного ребенка в интернате, по информации директора фонда помощи детям «Детские домики» (Москва) Светланы Розановой, в среднем по России выделяется от 12 до 24 тыс.

в месяц: сюда входят питание, одежда и оплата труда сотрудников.

При этом, как считает уполномоченный по правам человека в Свердловской области Татьяна Мерзлякова, реально до детей может доходить гораздо меньше: «У муниципалитетов разная политика по отношению к детским домам — у одних затраты на сирот в числе приоритетных (администрация Серова, например, продолжает помогать местному детдому даже после того, как учреждение передали в ведение области), у других — наоборот. И хотя областное министерство финансов ежемесячно перечисляет в муниципальные бюджеты полагающиеся средства, некоторые чиновники говорят: у нас и так нет денег, нечего на детдома тратиться».

ребенка в приемной семье обходится бюджету гораздо дешевле. По данным министерства образования Оренбургской области, например, из областного бюджета выделяется 4 тыс. рублей в месяц на нос.

Андрей Порубов

Несмотря на явную экономическую выгоду для государства развития семейных форм опеки детей, в стране продолжает расти количество интернатов и детских домов. За последние 15 лет число детских домов в России увеличилось почти втрое: с 564 в 1990 году до 1,4 тыс.

в 2004м (общее число интернатных учреждений за этот же период выросло с 2,4 до 3,2 тысячи). На территории Урало-Западносибирского региона, по данным фонда «Детские домики», в конце 2006 года насчитывалось более 750 интернатов всех типов.

Большинство из них расположены на территории Свердловской, Оренбургской областей, Башкирии и Пермского края. Интересно, что на наши запросы о количестве детей, содержащихся в этих учреждениях, чиновники точную информацию дать не смогли. По подсчетам, общая цифра по региону близка к 15 тысячам.

Количество детей, взятых в семьи, растет медленнее. Так, в Челябинской области в 2003 году под разные формы семейной опеки переданы 2,4 тыс. детей, в 2006м — 2,7 тысячи.

Результат катастрофичен

Мысль о том, что число государственных детских домов и интернатов нужно сокращать, посетила российских чиновников совсем недавно.

В декабре прошлого года министр здравоохранения и социального развития Михаил Зурабов озвучил план реформирования государственной системы опеки: в ближайшие пятьшесть лет основную часть российских интернатов и детских домов расформируют, детей передадут в приемные семьи. Специалисты единодушны — направление реформы выбрано верно. Однако реализовывать ее нужно с ювелирной аккуратностью.

— Семейная форма устройства может обеспечить ребенку безопасность, оптимальные условия для развития и роста, поможет социализироваться и даст шанс вырасти нормальным человеком. Давно доказано — самые низкие показатели развития у детей в интернате.

Кроме того, содержание детей в детских домах дороже, чем в семье, а результат — просто катастрофичен. Огромная часть детдомовских в трудоспособном возрасте не работает, не удерживается в семье, спивается.

причина в том, что государственная система не способна заложить в ребенке внутренний стержень, — выступает в поддержку реформы консультант Национального фонда защиты детей от жестокого обращения (Москва) Елена Гурова.

Андрей Порубов

— Есть категория детей, которые никогда не попадут в семью: дети, больные СПИДом, с нарушенной психикой, те, кому необходимо постоянное дорогостоящее медицинское сопровождение. Их физическая жизнь зависит от специалистов.

Поэтому они должны содержаться в специализированных учреждениях, где есть необходимая медицинская техника и квалифицированные кадры, — указывает на ограничения директор детского дома № 7 (Екатеринбург) Дания Салихова.

— Еще одна проблема развития форм семейной опеки — когда из одного детского дома делают другой. Ко мне иногда приходят женщины и говорят: «У нас своих трое, но нам бы хотелось взять у вас еще четверых». В детском доме я могу обеспечить ребенка личным пространством.

А вот как будут чувствовать себя семеро детей в двухкомнатной квартире?..

Когда и как будет реализована реформа государственной системы опеки — неизвестно. Ясно одно: для эффективного использования бюджетных средств и повышения качества содержания детей в приютах, детских домах и интернатах необходимо немедленно усилить контроль над этими структурами со стороны органов власти и общественных организаций.

Для развития форм замещения семьи на платной основе нужно разработать нормы, требования, образовательные и профессиональные стандарты этого вида деятельности. Проводить консультации, обучение, тренинги с людьми, желающими принять оставшегося без попечения родителей ребенка.

И срочно, немедля создать систему постоянного информирования населения о детях, нуждающихся в семейном устройстве.

В подготовке материала принимал участие Артем Коваленко.

Базы данных о детях­сиротах и детях, оставленных без попечения родителей

http://www.detskiedomiki.ru/— сайт фонда помощи детям «Детские домики». Большой перечень детских интернатных учреждений и семейных домов, координаты органов опеки и попечительства, база данных о детях

http://www.usynovite.ru/— интернетпроект министерства образования и науки РФ: законодательная база, словарь, база данных о детях

http://www.otkazniki.ru/— сайт организации «Волонтеры в помощь детям­сиротам больниц». Информация о том, каким больницам и какого характера нужна помощь для содержания детей, от которых отказались родители

http://www.sirotstvo.ru/— сайт Национального фонда защиты детей от жестокого обращения

http://www.eka-forum.ru/— информация о детях, сиротах и оставленных без попечения, в Екатеринбурге

Пеппи Длинныйчулок

В Европе форма патронатного воспитания давно признана одной из самых эффективных альтернатив государственному попечительству.

Патронатное воспитание рассматривается как самостоятельная профессия. Существует система квалификационных характеристик, оценки и повышения компетенций, движения по служебной лестнице — от простого воспитателя до руководителя службы по устройству детей. Патронатным воспитателям гарантируется пенсионное обеспечение, оплата социальных гарантий.

Источник: https://expert.ru/ural/2007/21/opeka_detey/

Сирот «завалили» деньгами, но они их не видят

Содержание ребенка в детском доме в месяц

В Екатеринбурге Следственный комитет расследует громкое дело: сотрудники органов опеки, по сути, торговали детьми. Также проверяется информация о том, что чиновники самовольно распоряжались пенсиями детей-отказников и детей-инвалидов.

Трёхлетней малышке из уральской столицы повезло. Не только потому, что она обрела приёмную семью. Будучи по документам ребёнком-инвалидом, на самом деле она оказалась абсолютно здоровой.

Все страшные заболевания, вплоть до ишемии мозга, приписанные ей в доме малютки, не подтвердились. А ещё ей повезло с приёмной мамой.

Женщина прошла все круги чиновничьего ада, но наперекор системе добилась своего и забрала ребёнка в свой дом.

Чудесное исцеление?

На форумах, посвящённых усыновлению, и в социальных сетях можно прочесть много таких историй. Вот, например, что пишет в «ВКонтакте» Елена Караваева: «Когда мои хорошие знакомые пришли насчёт усыновления конкретного ребёнка, их начали отговаривать ещё на стадии районного инспектора по опеке.

Главврач потом говорила, что болезней у девочки куча, называла страшные диагнозы, и, наконец, когда аргументы закончились, о девочке заключили: «Да она просто дура». Это было сказано о девятимесячном ребёнке. Также было показано много справок о болезнях ребёнка. Но у этих знакомых были свои независимые врачи.

Их заключение стало неожиданностью: усыновлённый ребёнок оказался практически здоров!»

Любой специалист может подтвердить: и усыновление, и рождение – это определённый риск. Даже у абсолютно здоровых родителей иногда рождаются больные дети. А про наследственность нашу одному Богу известно, ведь далеко не каждый знает, чем был болен его прадедушка.

Потому вполне естественно, что в роддомах появляются на свет дети с физическими недостатками, от которых родителям предлагают отказаться. Их помещают в дома малютки. По закону их могут усыновить. По этому же самому закону усыновитель имеет право провести независимую врачебную экспертизу перед принятием ребёнка в семью.

Почему же в домах малютки отговаривают от усыновления детей именно с неблагополучными диагнозами, детей-инвалидов? Оказывается, дело вовсе не в благих намерениях сотрудников домов малютки. Причина проста: за каждого инвалида государство платит из бюджета. И до совершеннолетия этими детскими деньгами распоряжаются те взрослые, в чьи руки попали дети.

Чаще всего это чиновники из органов опеки, домов малютки и интернатов для детей-инвалидов. Вот и героиня уральской истории подтверждает: «Я заметила, что все сберкнижки отказников лежат у юриста дома малютки в шкафу. На каждой хранятся деньги. У моей приёмной дочки на счёте в 3 года было 385 тыс. рублей.

В 4 года её отправили бы в интернат, там она окончательно стала бы «овощем». После интерната – в дом инвалидов. При этом отчисляемые якобы на её лечение государственные субсидии продолжали бы расти и пополнять её сберкнижку, находящуюся у руководства интерната».

Как поясняет адвокат Любовь Гончарова, при помещении детей в интернат опекунские функции исполняет администрация этого интерната.

Однако администрация интернатов в некоторых случаях злоупотребляет своими правами и распоряжается детскими деньгами не в пользу подопечных. Фактов, которые это подтверждают, множество.

Так, несколько лет назад стало известно, что в Ленинградской области руководители приютов незаконно потратили деньги с личных счетов детей-сирот.

Борис Альтшулер, глава общественной организации «Право ребёнка»:

– По сути, сирот сегодня «завалили» деньгами. Только сами сироты и дети-инвалиды об этом не знают. А есть ещё траты на ремонт зданий, «коммуналку» и прочее. Система детских домов, интернатов – это огромный источник денег. Там идёт непрерывный капитальный ремонт, строительство.

Это подряды, заказы, на которых можно «пилить» и воровать. Зачастую в сиротских учреждениях персонала едва ли не больше, чем детей. Один детский дом может содержать небольшой посёлок.

Чем больше там детей, тем больше денег на них выделяется, тем больше расходов и возможностей для незаконного обогащения.

«80 тысяч рублей – и ребёнок ваш»

В интернатах для инвалидов – подушевое финансирование. На каждого ребёнка учреждение получает средства из бюджета региона. В редком регионе эта сумма бывает меньше 30 тыс. рублей в месяц. Кроме того, каждый инвалид получает пенсию – минимум 6 тыс. рублей.

Кто же контролирует эти деньги? Как рассказала член Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, куратор общественных проектов в администрации президента РФ Яна Лантратова, траты на детей-инвалидов, находящихся в доме малютки и детских домах, обязаны контролировать региональные счётные палаты и министерства социальной политики.

Однако происходит это не везде и не всегда. Катализатором становятся такие вот резонансные случаи, как в Екатеринбурге.

В ходе расследования в Екатеринбурге всплыли и другие неприятные факты. Так, подтвердилось, что юрист дома малютки навязывала потенциальным усыновителям «здоровеньких, новорождённых» детей. Однако потом выяснялось, что у них были родители. Это были так называемые социальные сироты, не занесённые в базу данных на усыновление.

Такие дети попадают в дом малютки по заявлению родителей, испытывающих жизненные трудности. Если верить рассказам очевидцев, за усыновление такого ребёнка, имеющего родителей, в доме малютки Екатеринбурга просили 80 тыс. рублей.

Помимо истории о фактической торговле детьми оперативники проверяют и другую информацию: якобы местные сотрудники опеки занимались присвоением денег и квартир достигших совершеннолетия инвалидов.

Круговорот «инвалидных» денег

Когда ребёнку-инвалиду исполняется 18 лет, деньги формально поступают в его распоряжение. Однако чаще всего по суду его признают недееспособным. После чего его сберкнижка переезжает из детского дома инвалидов в психоневрологический интернат в распоряжение нового опекуна-директора. На что тратятся средства со сберкнижки инвалида, никто не знает.

Теоретически функция контроля лежит на органах опеки. Но подсчитывают ли чиновники, сколько шоколадок, тетрадок, таблеток и памперсов реально было куп лено? Сомневаюсь. Кстати, в случае смерти ребёнка либо недееспособного подопечного психоневрологического интерната, не имеющего других наследников, деньги с его сберкнижки наследует государство.

Но этот процесс опять же никто не контролирует.

В общем, в обеспечении и финансировании детей-сирот с инвалидностью, а также в содержании подопечных интернатов для инвалидов так много лазеек для коррупции и так мало отчётности, что нарушения серьёзного масштаба неудивительны. Потому неудивительно, что в сложившейся системе сиротские деньги работают не на сирот, а на коррупционную систему, которая не имеет ничего общего с будущим детей, обделённых от рождения.

Справка

По самым приблизительным данным, средние нормативы текущих расходов на одного ребёнка в детских домах и приютах для детей-инвалидов составляют от 54 712 до 97 099 рублей в месяц.

Даже в самом депрессивном регионе на каждого сироту тратят 300–350 тыс. рублей в год. А есть регионы (например, на севере Красноярского края), где эта цифра превышает 2 млн рублей в год.

За последние годы финансирование детдомов и интернатов выросло в разы.

Источник: https://versia.ru/sirot-zavalili-dengami-no-oni-ix-ne-vidyat

Эксперты предлагают максимально приблизить жизнь в детских домах к домашним условиям

Содержание ребенка в детском доме в месяц

Общее число воспитанников в учреждениях для детей-сирот насчитывает чуть более 73 тыс. человек, сообщила вице-премьер Татьяна Голикова.

Согласно данным Министерства просвещения, на конец 2018 года в России действовало 1 333 государственных и восемь негосударственных организаций для детей-сирот. Данные привела заместитель главы кабинета министров Татьяна Голикова, выступая на заседании Совета при правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере.

Представители ведомств и общественных организаций проанализировали, как изменилась ситуация в сфере социального сиротства за 4,5 года с момента принятия постановления Правительства № 1481.

«Реформирование этой деятельности во всех сферах: здравоохранения, образования и соцзащиты — происходит, — подчеркнула Татьяна Голикова. — Можно сказать, что верхний уровень реформирования мы прошли.

Но остались еще сложные и содержательные проблемы, такие как подготовка детей к самостоятельной жизни, сроки и условия проживания в учреждениях по заявлению родителей, разделение братьев и сестер при переходе из одного учреждения в другое, медицинское обслуживание».

По словам президента фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елены Альшанской, детские дома можно считать лидерами изменений. Если раньше комнаты с кроватями напоминали казармы, то сейчас условия жизни приближены к домашним.

«По 20 человек жили в комнате, койки в ряд стояли, а теперь по 6-8 человек. Наша задача — чтобы это учреждение было временным, пока ребенок не нашел семью. Поэтому условия должны быть приближены к семейным», — подчеркнула эксперт.

Однако, по мнению присутствующих, изменить антураж в этих учреждениях недостаточно. Нужно менять систему пребывания ребенка в детском доме, чтобы, выходя из него, человек не тратил сразу все деньги, накопленные на счету за несколько лет, а старался контролировать свои расходы, был готов к жизни в быту и обществе.

Елена Алмазова / АСИ

« ребенка в детском доме обходится государству от 100 тыс. в месяц, в зависимости от региона. А в итоге человек выходит и ничего не умеет делать. По телевидению рассказывали про молодого человека, который, выйдя из детского дома, не мог себе приготовить макароны.

Он налил воду, положил их в кастрюлю и два дня ждал, не включая плиту. Если после выхода из социального учреждения человек не знает, как варить макароны, это говорит о чрезмерной заботе государства. В итоге мы имеем очень дорогую систему с сомнительным результатом», — сказала Альшанская.

По ее словам, еще хуже обстоят дела в детских дома-интернатах (ДДИ).

«В ДДИ только одна комната, лежат они в своих кроватях, в них же они едят и там же проходят занятия со специалистами. Ребенок не меняет своего положения в течение дня», — говорит эксперт.

В ходе заседания вице-премьер Татьяна Голикова сообщила, что накануне дала поручение Роструду вместе с Росздравом, Роспотребнадзором провести проверку всех психоневрологических интернатов. Специалисты должны будут выяснить, как работают эти учреждения и насколько соблюдаются права граждан при оказании социальных услуг.

«Нам важно понять, какие самые большие проблемы на сегодняшний день там имеются», — заключила Голикова.

Медицинская помощь

Часто дети в интернатах и детских домах не получают должного медицинского обслуживания, говорит директор Центра лечебной педагогики Анна Битова.

«Вроде проходит диспансеризация, но на деле просто печати ставят, а к детям медработники даже не подходят, — рассказала Анна Битова. — Как выяснилось, очень много детей с хроническими отитами. Показательная ситуация была в Красноярском крае.

За год ребенок пять раз был госпитализирован в психиатрическую больницу. Я попыталась выяснить, в карточке написано: у ребенка есть нарушение слуха. У него хронический отит, слухового аппарата нет. А основная жалоба воспитателей, из-за которой он попадал в больницу: он не слушает инструкций.

То есть ребенок пять раз был госпитализирован за то, что он без слухового аппарата».

Более сложные вопросы обеспечения медицинской помощью — операции и трансплантации органов — остаются практически неразрешимой проблемой. Как поделились эксперты, больницы иногда отказываются принимать пациентов из детских домов, так как нет возможности послеоперационной реабилитации в этих учреждениях. А трансплантации органов дети ждут годами.

Подготовка кадров

Ярким примером того, как учреждения для детей-сирот сами могут менять систему, стал Центр содействия семейному воспитанию «Наш дом» (Москва). Центр образован путем слияния школы-интерната № 8 и Детского дома № 11.

Как рассказал его директор Вадим Меньшов, для воспитанников в нем созданы условия, приближенные к домашним, проводится подготовка граждан, желающих взять ребенка в свою семью, и осуществляется дальнейшее сопровождение этих семей. Это возможно только благодаря грамотным сотрудникам.

Однако, как подчеркнули эксперты, если в Москве еще есть профессиональные кадры, работающие с детьми, то в целом по стране их очень трудно найти.

«Система меняется и, соответственно, должны меняться профессиональные кадры, — заявила директор АСИ Елена Тополева. — Поэтому фонд «Арифметика добра» инициировал разработку профессионального стандарта специалистов в области семейного воспитания. Если будет профстандарт, под него уже можно будет подстроить образование».

Подписывайтесь на канал АСИ в Яндекс.Дзен.

Источник: https://www.asi.org.ru/news/2019/02/01/golikova-sovet-pravitelstvo/

Кто кормится на детских домах — МК

Содержание ребенка в детском доме в месяц

Чиновники жизнь положат, чтобы их сохранить

Это очень жирный кусок. В масштабах страны — миллиарды. Не рублей — долларов.

«Распиливают», т.е. воруют, от 30 до 80% от этого объема. Все зависит от наглости чиновника и уровня его «крыши».

Понятное дело, без крыши не обходится. У тех, кто обязан следить за законностью и контролировать расходование бюджетных денег, тоже есть дети, которым нужно оплатить учебу в Лондоне, любовницы, которым нужно оплатить походы по парижским бутикам, и жены, которым нужно оплачивать «дачу» на Лазурном Берегу.

Когда некоторые из читателей возмущенно требуют от меня назвать «имена», я удивляюсь. Имена коррупционеров давно и хорошо известны и в местном КГБ — ой, простите, ФСБ, — и в местных СК и прокуратуре.

Но «на раёне» больше не с кого кормиться, так чего вы от них хотите? Бескорыстного служения закону? Вы что, правда в это верите? Может, вам еще и Деда Мороза позвать со Снегурочкой? Не стесняйтесь — это более реально.

Менее наивные могут спокойно усвоить: большая часть сиротских учреждений расположена в небольших районных городках и даже селах. Это в Москве у прокуратуры и без детдомов дел хватает, а в райцентрах не так — там некого «пасти» и «стричь», поэтому про детские дома они все прекрасно знают.

Есть простой тест на то, воруют в детдоме или нет, имеет прокуратура долю в этом воровстве или нет.

Вот пример детского дома, в котором не воруют, и пример прокуратуры, которая не крышует: Гагаринский интернат для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, Смоленской области и, соответственно, прокуратура славного города Гагарина — родины первого в мире космонавта Юрия Алексеевича Гагарина.

Когда я первый раз приехал в этот интернат, директор мне «пожаловался», что, как только на пост заступил, тут же приехали из прокуратуры и разъяснили ему, что каждое его действие под контролем.

С тех пор в этом интернате сменилось 4 или 5 директоров.

И что характерно: от помощи они отказывались, потому что если на бюджетные деньги закупать честно, без казнокрадства, то никакая благотворительная помощь не нужна.

Эх, если бы все работали так, как прокуроры города Гагарина!

Благотворительные фонды могли бы самоликвидироваться, либо переключиться на помощь котикам, что тоже очень даже похвально.

Но мы немного ушли в сторону. Так вот, вы чиновник от областного образования. Пару десятилетий вы кормитесь с сиротских бюджетов… Все просто: два-три-четыре — пишем, один в уме. Т.е. ремонт детского дома стоит 1X (один икс), а пишем 4X. Т.е. в реальных цифрах стоит один миллион рублей, а пишем — четыре миллиона.

Ну как вам, к примеру, просто засыпка гравием и прочим покрытием площадки для мини-футбола (не путать с обычным футболом — в 6 раз меньше) за 6 миллионов рублей? Ничего так песочек! Золотой, не иначе.

А ремонт пищеблока в интернате для сирот города Печоры Псковской области» за 17 000 000 (семнадцать миллионов!!!) рублей? Это как? За эти деньги можно было выдать каждому воспитаннику готовую квартиру-студию с оборудованной кухней. При этом, по словам сотрудницы, большую часть суммы составил президентский грант.

По скромным прикидкам, с каждого детского дома или иного сиротского учреждения чиновники областных департаментов и иные должностные лица, имеющие право распоряжаться бюджетами детских домов, имеют от нескольких миллионов рублей до десятков миллионов каждый год.

А в области таких учреждений — десятки.

И тут — бац! Случилось «страшное»!

Сирот стали разбирать по семьям!

Представляете трагедию?

Капали миллионы, капали, а потом «родник» неожиданно стал иссякать!

Представьте себе: вот вы лично каждый год имели миллионы, а потом раз — и ничего нет!

Слуги народные в трауре!

Плачут мне в жилетку — говорят, что в семьях детям плохо, рассказывают об ужасах приемных семей всем и каждому.

Понятно, если и дальше так пойдет, то на какие деньги содержать свое чадо в Лондоне?

А зазнобу свою?

Что делать чиновникам при угрозе полной потери кормушки? Ясное дело — дискредитировать тех, кто сирот берет в семью.

Вот отсюда и кампания против семьи Дель в частности, и приемных семей вообще. Когда на кону миллиарды, в ход идут любые средства.

Чиновничье лобби сильно, да и деньги есть. Можно и законы повернуть нужным образом.

Как вам такая законотворческая инициатива: депутаты хотят запретить опеку над детьми посторонним людям.

«В Госдуме готовится законопроект, в соответствии с которым стать опекунами несовершеннолетних детей, оставшихся без попечения родителей, позволят только их родственникам».

Все это подается под соусом того, что «бюджетные деньги, которые выделяются опекунам, привлекают меркантильных граждан, которые заинтересованы в заработке, а не в воспитании детей». Как вам формулировочка?

Теперь давайте подсчитаем: ребенок в детском доме обходится стране, государству и обществу (то есть нам с вами) от 700 000 до 2 100 000 (двух миллионов сто тысяч) рублей год. Да, да, да! Не падайте со стула! В некоторых детских домах — более двух миллионов рублей в год на ребенка.

Бюджеты сиротских учреждений есть в открытом доступе. Найдите, к примеру, отчеты детского дома хутора Ерофеевский Ростовской области (детские дома там лукаво переименованы в «центры помощи детям»). Детей в этом учреждении на конец 2016 года — всего 6 (шесть). А годовой бюджет — 13 миллионов рублей.

Приемная семья получает на ребенка в месяц всего лишь 9 тысяч на содержание и еще небольшую сумму (как правило, от 2 до 10 тысяч) в виде компенсации за его воспитание. Колоссальная нажива?

Задайте себе вопрос: почему детские дома, в которых осталось всего лишь 6 детей, чиновники не закрывают?

Заметим: деньги, которые выделяются на детские дома, «пилятся» и «откатываются» и потом выводятся за рубеж, т.е. уходят из России. А все, что достается приемным родителям, вливается в экономику, т.е. остается в России.

Но при этом в корысти обвиняют приемные семьи!

Еще раз: «бюджетные деньги, которые выделяются опекунам, привлекают меркантильных граждан, которые заинтересованы в заработке, а не в воспитании детей».

Кому служат эти «слуги народные»? Уж точно не закону и справедливости.

За всеми этими расчетами мы забыли об одном.

Каким бы распрекрасным ни был детский дом — он не место для ребенка.

Ребенок должен расти в семье.

Если с родной семьей не получилось — то в приемной.

А все рассказы про «хорошие детские дома» — от лукавого.

Источник: https://www.mk.ru/economics/2017/05/31/kto-kormitsya-na-detskikh-domakh.html

одного ребенка обойдется в 574 тысячи рублей в год

Содержание ребенка в детском доме в месяц

На питание ребенка, в том числе на приобретение специализированной продукции (детское пюре, каши, йогурты, творог) приходится тратить от 4 до 9 тысяч рублей в месяц, или от 48 до 108 тысяч рублей в год.

К такому выводу пришло независимое общественное движение в поддержку материнства и детства «Мамы Москвы», которое провело социологическое исследование с целью определить, во сколько обходится содержание одного ребенка дошкольного возраста. В опросе приняли участие 2 тысячи молодых мам в возрасте от 18 до 45 лет.

Дети разведенных родителей смогут получать 15 тысяч рублей ежемесячно

Также эксперты выяснили, что на средства гигиены для ребенка уходит от 3 до 5 тысяч ежемесячно, или от 36 до 60 тысяч ежегодно. А детская одежда облегчает семейный бюджет на сумму от 25 до 80 тысяч рублей в год в зависимости от торговых марок и разнообразия.

На медицинское обслуживание, включая приобретение лекарств, в год уходит от 20 до 120 тысяч рублей. Столь большая разница зависит от того, используют ли мамы платные педиатрические услуги, которые в частных клиниках стоят примерно 80-90 тысяч рублей в год в зависимости от возраста ребенка. Вызов коммерческой детской «скорой помощи» в Москве, к примеру, обойдется примерно в 6-7 тысяч рублей.

Пребывание ребенка в государственном детском саду само по себе стоит недорого, порядка 1 тысячи рублей в месяц. В то же время сюда приходится приплюсовать ежемесячные закупки родителями пластилина, красок, игрушек.

На плечи пап и мам ложатся также общественные траты на рассаду цветов, уборку мусора, установку пожарной сигнализации, приобретение средств для мытья посуды, приглашение аниматоров на праздники и подарки на те же праздники для детей и для администрации детского сада. В результате сумма увеличивается примерно в 3-5 раза в зависимости от уровня детского сада и составляет от 30 до 60 тысяч рублей в год.

Порядка 70 процентов опрошенных столичных мам не ограничиваются одним лишь детским садом и водят своих детей на дополнительные занятия: на рисование, лепку, танцы, разговорную речь, чтение и письмо.

Все эти организации, как правило, берут плату за такие услуги, причем чаще всего делают это неофициально.

В среднем, на дополнительные занятия уходит от 3 до 8 тысяч рублей в месяц, или от 36 до 96 тысяч рублей в год.

Определенные затраты несет в себе и транспорт. Если в семье нет машины, то чаще всего маленького ребенка к врачу, или за город приходится возить на такси, поскольку общественный транспорт в столице лишь на 25-30 процентов приспособлен для детских колясок. Транспортные расходы на ребенка могут составлять от 5 до 50 тысяч в год.

«В целом, содержание одного столичного ребенка обходится папе с мамой в сумму от 200 до 574 тысяч рублей в год, или в среднем 387 тысяч рублей в год», — говорит руководитель движения «Мамы Москвы» Кристина Симонян.

— Если сопоставить эти затраты с теми доходами в виде пособий и компенсаций, которые молодая мама получает от государства и от своего работодателя, то вряд ли приходится говорить об увеличении рождаемости в столице, которая если и происходит, то в основном за счет гастарбайтеров».

По словам заместителя председателя комитета ГД по образованию Виктора Шудегова «жалобы от родителей московских детей приходят довольно часто.

Жалуются на нехватку мест в детских садах, отсутствие яслей, незаконные поборы в школах и на многое другое. Проблема в том, что в новом законе об образовании снят ряд ограничений.

Например, раньше нельзя было устанавливать стоимость услуг для населения выше 20 процентов от стоимости общего содержания.

В Госдуме не поддерживают продление срока выплаты алиментов

Теперь таких ограничений нет, и сегодня мы вынуждены разрабатывать законопроект, где четко прописать сколько будут стоить те или иные услуги. Потому что я знаю школы, в которых с родителей сдирают столько денег, что те вынуждены искать для своих детей другую школу.

Ведь если родители отказываются платить, их ребенок становится изгоем и оставаться в этой школе зачастую просто невозможно.

Если говорить о новом законе об образовании в целом, то недавний соцопрос показал, что более 70 процентов учителей не ощутили никаких преимуществ после его принятия, а 77 процентов заявили, что хотели бы сменить работу».

Свыше 65 процентов московских мам высказались за возрождение в Москве института государственных ясель. Только когда у мам будет возможность ходить на работу, отдав годовалое чадо в ясли, можно задуматься о втором или третьем ребенке, заявили почти две трети респонденток. Результаты социологического исследования будут переданы в Мосгордуму и в Правительство Москвы.

Между тем

У московских мам также узнали, какие проблемы их волнуют больше всего в сфере безопасности и комфортного проживания детей и их медицинского обслуживания.

Около 45 процентов опрошенных назвали главной проблему безопасности детей на детских площадках. А 36 процентов респондентов поставили на второе место отсутствие инфраструктуры для детских колясок, это, как правило, мамы детей до 3 лет.

Молодые мамы недовольны ситуацией с детсадами в Москве

С тротуаров фактически невозможно спустить коляску без серьезных физических усилий. Кроме этого, в одиночку молодая мама не может занести коляску в троллейбус или автобус, поскольку количество низкопольного общественного транспорта в Москве еще явно недостаточно, и ждать «нужный» автобус можно в среднем около часа.

Что касается медицинского обслуживания, то 62 процента опрошенных мам указали на очереди в детских поликлиниках, как на ключевую проблему. 47 процентов отметили плохую работу электронных сервисов (вызов врача на дом по интернету).

Источник: https://rg.ru/2014/06/11/rebenok.html

Административный округ
Добавить комментарий